Комиссар подумал, что это не совсем подходящее украшение для классического масонского храма. Он оторвал взгляд от шпаг и перевел его на первого надзирателя, занявшего место у входа в храм. Слева от Марка Поль де Ламбр остановил кресло перед одной из шпаг и указал на нее кровельщику. Тот вытащил шпагу из подставки и осторожно передал ее Ламбру. Марка задержался возле колонн. Как великий эксперт, он должен был привести будущего посвященного из комнаты размышлений.

Досточтимый мастер встал под сверкающим треугольником и объявил собрание открытым.

— Поскольку пробил час и настала пора, примемся же за работу.

Человек в кожаном капюшоне затаился на небольшой лестнице этажом ниже, где находились комнаты размышлений. В некоторых местах штукатурка отвалилась, на стенах виднелись плохо заделанные трещины, в неплотно закрытом шкафу хранилась всякая всячина… А ведь многие думают, что франкмасоны купаются в золоте! Изучив здание вдоль и поперек, он понял, что этот лабиринт требует капитального ремонта, и с трудом сдержал смех.

Он поднялся по лестнице и остановился возле перил, в метре от двух комнат размышлений, обустроенных еще в XIX веке.

С этого места прекрасно просматривался коридор, по которому через четверть часа пройдет великий эксперт. У него оставалось несколько минут, чтобы шагнуть внутрь и так красиво обставить первую смерть, что о ней долго будут помнить. Вторая смерть станет еще более театральной, но для этого ему пришлось обратиться к истории резиденции масонских послушаний.

Никто до него не осквернял это священное место. Он наслаждался своим могуществом. Профана, сидевшего почти в темноте, при слабом свете единственной свечи, должно быть, охватывала всевозрастающая тревога. Он это знал. Его тоже посвящали, но очень давно. Он хорошо помнил тот момент, когда остался наедине со скалящимся черепом в черной комнате, чтобы нетвердой рукой написать философское завещание в ожидании, пока за ним придут и проводят в храм, где он должен был предстать перед братьями.