На этот раз Фламель подумал, что он сам и его близкие действительно жили во власти книг. Даже дама Пернель, его жена, которая, впрочем, каждый день охотно беседовала с подругами на базаре, ни единым словом не обмолвилась о новом соседе.

— Право слово, мэтр Майар, вы говорите загадками. Во-первых, этот костер, на который вы только намекаете. А во-вторых, это человек, который заставляет вас дрожать всем телом.

Меховщик дождался, когда незнакомец скроется за углом, и только тогда ответил:

— Просто, мой дорогой сосед, я не люблю совпадений. Сами видите, что появился человек, провозвестник несчастья, одетый в черные одежды, как смерть.

— Я разглядел лишь капюшон, закрывавший его лицо.

— Это для того, чтобы его никто не узнал. И чтобы гнев людской не обратился против него. Ах! День, когда я выяснил, кто он…

На этот раз Фламель, невозмутимость которого приводили в пример все обитатели улицы Святого Иакова, взорвался:

— Ну наконец, мэтр Майар, скажите мне прямо, кто он?!

— Новый палач.

На мгновение Никола Фламелю почудилось, будто он видит адовы пытки, такие, как на росписях тимпана собора. А его сосед продолжал:

— Именно поэтому доминиканцы отдали ему этот дом. Ведь вам известно, что им поручено искоренять ересь. А для этого требуется суровый человек. Человек, которого нельзя растрогать…

Перед внутренним взором Фламеля вновь предстало видение. Он вспомнил покойника, выброшенного Сеной. Расчлененное тело, вздувшийся от воды живот и оскалившийся в ужасе рот… Рыбаки, выловившие бесформенный труп, сказали, перекрестившись: «Это работа палача».

Мэтр Майар проверил замки на двери своего дома. Колокола собора Парижской Богоматери зазвонили, призывая к ангелусу.

— Возблагодарим небеса, что мы добрые христиане и покорные сыны Церкви, ибо для некоторых ночь будет долгой. У вас была трудная неделя. Пойдемте со мной на берег Сены. Давайте вместе посмотрим на казнь еврея. Зрелище доставит много радости славному парижскому люду.