Фламель принялся снимать украшенные миниатюрами пергаментные листы, развевавшиеся на ветру перед его мастерской. Один за другим он аккуратно складывал искусно расписанные образцы. У него можно было найти книги на любой вкус: военные хроники, молитвенники, рыцарские романы, все с отделанными золотом миниатюрами. Каждый день подмастерья Никола старались превзойти друг друга, изображая Деву Марию с ангельской улыбкой, ратников с красными от крови мечами или драконов, изрыгающих огонь в глубине мрачных пещер.

— Что, сосед, боитесь за свою живопись?

Никола обернулся. Мэтр Майар, меховщик, насмешливо смотрел на него из-под бархатной шапочки.

— Уважаемый сосед, мне не нравится воздух, которым нам приходится дышать этим вечером. Но главное, я не люблю подвергать себя опасности. Наш город словно пропах мятежом.

— Да, они зажгли огни слишком рано, — ответил меховщик, — но надо же чем-то развлечь народ в ожидании представления.

Фламель ошеломленно посмотрел на него.

— Сосед, друг мой, я не понимаю, о чем вы говорите. Ваши слова для меня столь же темны, как надвигающаяся ночь.

— Как, разве вы не знаете, что происходит? Но в каком мире вы живете, вечно уткнувшись в ваши книги? Впрочем, вы должны, наконец… — Мэтр Майар заговорил шепотом. — В настоящее время не слишком-то разумно раскрывать книги. Никогда не знаешь, что там внутри. Наша святая мать Церковь не может все проверять. И кто может поручиться, что один из ваших учеников не переписывает сейчас Евангелие от дьявола?

— Мэтр Майар! — воскликнул Фламель.

— Тише, сосед, не так громко! Сейчас не время спорить, тем более стоя посреди улицы. Я просто даю вам совет. От книг не может исходить святость. Слишком много еретиков распространяют свое учение при помощи пергамента, слишком много ведьм доверяют пергаменту свои проклятые обряды. Впрочем, вы скоро увидите, что книги станут сжигать вместе с их авторами.